В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к тяжелому труду, надолго покидал свой дом. Его работа не знала постоянства — сегодня он с товарищами валил вековые сосны в глухой тайге, завтра уже помогал укладывать шпалы для новых железнодорожных путей, а потом неделями трудился на возведении мостов через бурные реки. Месяцы растягивались в однообразной череде рабочих дней, наполненных лязгом металла, стуком топоров и гулом мужских голосов.
Вокруг него кипела жизнь огромной страны, стремительно менявшая свой облик. Леса отступали под натиском людей, а на их месте лента за лентой ложились стальные рельсы, соединяя прежде недоступные земли. Роберт видел, как менялся пейзаж, как в некогда безлюдные места приходила цивилизация с ее поездами и станциями. Но эти великие перемены имели и другую, скрытую от посторонних глаз сторону.
Цена прогресса оказывалась непомерно высокой для таких, как он. Роберт работал плечом к плечу с такими же простыми рабочими и трудовыми мигрантами, приехавшими из разных губерний в поисках заработка. Он наблюдал, как суровые условия, опасный труд и оторванность от семей медленно изматывали людей. Заработанные тяжелым трудом деньги часто таяли, не доходя до дома. Аварии на лесозаготовках и строительстве, болезни, травмы — все это было будничной реальностью, которую принимали как данность.
Сам Роберт, молчаливый и наблюдательный, стал невольным свидетелем этой изнанки большого пути. Он видел не только силу человеческих рук, преображающих землю, но и ту глубокую усталость, что копилась в глазах его товарищей. Прогресс, неумолимый и требовательный, диктовал свои правила, и простые люди платили за него своим здоровьем, временем, а иногда и жизнями. Это знание оставляло в его душе тяжелый осадок — понимание того, сколь хрупок человек на фоне грандиозных перемен, которые он же и создает.
