После ухода Джоан из жизни её сознание оказалось в ином измерении, где время текло иначе. Перед ней открылся неожиданный путь — целых семь дней на размышления, чтобы определить, рядом с кем и в каком уголке вечности ей предстоит остаться. С одной стороны — юношеская любовь, оборвавшаяся так рано, чей образ хранился в памяти как светлый, но незавершённый сон. С другой — спутник многих десятилетий, отец её детей, с которым пройдены радости, трудности и тихие вечера, из которых и сплетается ткань долгой совместной жизни.
Это решение не было простым, ведь каждый из них представлял целую вселенную чувств и воспоминаний. Первая любовь олицетворяла порыв, страсть, всё то, что могло бы быть, но не сбылось. Их история осталась словно книга с оборванной последней главой, полной недосказанности и грёз. Второй муж — это реальность, проверенная годами, с его привычками, общими с Джоан достижениями, моментами понимания без слов. С ним связаны и первые шаги детей, и обустройство дома, и поддержка в минуты сомнений.
Джоан предстояло взвесить не только силу чувств, но и саму суть понятия "вечность". Что важнее — незабываемый яркий миг, оставшийся в прошлом, или спокойная глубина разделённых лет? Возможно, вечность нуждается в чём-то более прочном, чем воспоминание о пламени, которое когда-то пылало, но не согревало в буднях. Или же, напротив, именно та ранняя страсть, не потускневшая от времени, заслуживает того, чтобы быть продолженной за гранью земного существования.
Она вспоминала детали: улыбку первого возлюбленного, его запах, смех — всё это сохранилось в её сердце нетронутым, будто вчера. Но также всплывали в памяти и тёплые руки второго мужа, державшие её в трудную минуту, его терпение и надёжность. Казалось, выбор между ними — это выбор между двумя частями самой себя: той, что верила в бесконечные возможности, и той, что научилась ценить тихое счастье повседневности.
Неделя в загробном мире давала возможность не торопиться, вновь пережить ключевые моменты, связанные с обоими. Джоан могла мысленно вернуться в те дни, проанализировать, что оставило более глубокий след в её душе. Быть может, ответ крылся не в сравнении мужчин, а в понимании того, с кем она чувствовала себя наиболее целостной, где её личность раскрывалась полнее.
Этот период раздумий напоминал странствие по лабиринту собственной жизни, где каждый поворот открывал новые грани давно знакомых отношений. Джоан постепенно начинала осознавать, что вечность — это не награда за прошлое, а продолжение той связи, которая оказалась самой истинной и вневременной. И её решение, каким бы оно ни было, станет не отречением от одного из них, а окончательным утверждением того выбора, который уже был сделан её сердцем когда-то, пусть и не до конца осознанно.
