Весна 1943-го. Война, кажется, впиталась в саму землю, пропитала воздух запахом гари и пепла. В разбомбленной деревне, среди груды искореженного железа, шестнадцатилетний Флёра находит винтовку. Не просто находит — откапывает её из-под обрывков колючки, спутанных, как судьбы, ржавых пулемётных лент и пробитых навылет солдатских касок. Металл холодный, шершавый под пальцами, будто вобравший в себя всю боль этого места.
Он не раздумывает долго. Решение приходит само, тихое и твёрдое, как щелчок затвора, который он осторожно проверяет. Дома уже нет, родители — в списках пропавших. Остаётся только лес, густой, тёмный, живой. Там, говорят, свои. Партизаны.
Флёра заворачивает находку в обрывок плащ-палатки, делает нехитрый узел. Смотрит на опустевшую улицу, где ветер гоняет пыль и клочья пепла. Последний раз оборачивается на пепелище родного дома — не плачет, слёзы, кажется, высохли ещё прошлой осенью. Потом поворачивается и уходит, шаг за шагом, в сторону тёмной полосы леса на горизонте.
Дорога не близкая. Идёт полями, стараясь держаться оврагов и редких перелесков. В ушах ещё стоит гул недавнего боя, но вокруг тихо, тревожно тихо. Только под ногами хрустит прошлогодний хворост, да вдали каркает вороньё. Карабин, непривычно тяжёлый, оттягивает плечо. Каждый шорох заставляет вздрагивать, сердце колотится где-то в горле. Но он идёт.
Лес встречает его стеной запахов — сырой хвои, прелой листвы, весенней земли. Светает. Лучи солнца пробиваются сквозь чащу, рисуя на земле длинные тени. Флёра продвигается глубже, прислушиваясь. Знает, что просто так партизан не найдёшь. Нужен знак, нужна встреча. Он надеется на удачу и на ту смутную уверенность, что ведёт его вглубь, прочь от смерти, которая осталась там, в развалинах.
Солнце поднимается выше. Где-то далеко, за много вёрст, грохочет канонада — идёт своя, большая война. А здесь, в лесной тиши, начинается его собственная, малая. С карабином, откопанным из пепла, и с одной-единственной мыслью в голове: найти своих. И бороться.
